ТГЮК Тюмень
Тюменская городская юридическая компания
Юридическая помощь в Тюмени
Дом купца Ларионова...

Дом купца Ларионова (год постройки 1852 г.)

Историческая записка

Значение, датировка, заказчики. Деревянный двухэтажный дом по ул. Тургенева, 12 – типичный для Тюмени образец рубленого жилого дома конца XIX в. – соединяет специфические черты тюменского деревянного зодчества с чертами, характерными для застройки своего времени. Дом расположен в историческом центре города, в старом квартале, ограниченном улицами Ленина и Тургенева (в прошлом Спасская и Полицейская). Когда-то Полицейская улица, беря начало от берега реки Туры, на этом участке имела ломаную конфигурацию, разрываясь Царской площадью, и дом находился вблизи южной границы площади. В настоящее время градостроительная ситуация вокруг памятника сильно изменилась, однако несмотря на свой камерный масштаб, он служит притягательным композиционно-эстетическим акцентом, обогащающим городское пространство и, кроме того, соотносится с другими памятниками – деревянной усадьбой Козловых (ул. Тургенева, 9).

Точная дата строительства дома не уставлена, по ряду стилистических признаков ее можно отнести к последней четверти Х1Х в. Как явствует из источников (Сибирский торгово-промышленный Ежегодник. 1914-15 гг. Петроград, 1914. С. 544), в начале ХХ в. дом принадлежал владельцу музыкальной мастерской И.С. Ларионову. Вероятно, он не был первым хозяином здания, потому что в списке домовладельцев Тюмени за 1898 г. фамилия Ларионовых по Полицейской улице зарегистрирована только одни раз – в лице Анны Дмитриевны Ларионовой по другому, нечетному адресу – Полицейская, 13. Практика второй половины Х1Х в. и более позднего времени обязывала заказчика строительства кроме прошения в городскую управу прилагать чертеж фасада и план здания. Эти документы в архиве не уцелели, но очевидно, что их рассмотрение и утверждение прошло в обычном порядке, и управа строительству дома не препятствовала, указав лишь на соблюдение определенных требований регламента двухэтажных деревянных зданий: «согласно ст. 365 ст. ХП Строительного Устава под домом должен быть возведен каменный фундамент, высота дома не должна превышать четырех сажень от земли до крыши»1. В остальных параметрах архитектурный облик не регламентировался. Тем более во второй половине Х1Х в., когда количество ограничений уменьшилось: в 1858 г. отменили обязательность «образцовых» фасадов.

Характеристика объекта. Здание представляет собой характерный тип рубленого двухэтажного шестистенка, завершено четырехскатной крышей сильного выноса, хорошо акцентирующей статичность крупного объема. Дома подобного строгого кубообразного вида с равномерным ритмом окон на фасадах, резным декором, выделением верхнего парадного этажа, были преобладающими в центральных районах города в конце XIX – начале ХХ в. При общности композиционных приемов с другими тюменскими двухэтажными зданиями, дом примечателен рядом особенностей, в том числе объемно-планировочных. Со стороны заднего дворового фасада он дополнен чуть пониженным, но тоже двухэтажным рубленым пристроем, придающим плану развитую форму «глаголем», включающим сени с лестницей, подсобные и жилые помещения, и связанным с ним узким дощатым объемом ретирад. Оригинальность же этому (в целом, привычному) решению пристроенного блока придает навес над крыльцами, образованный крытой площадкой второго этажа, поддерживаемой одним массивным столбом. Между тем данные натурного обследования памятника указывают на наличие с этой стороны (вместо крытой площадки) первоначально еще более своеобразного элемента – балкона («тераски») на опорном столбе. Такое решение практически уже не встречается в тюменских зданиях. Однако письменные источники (сохранившиеся в архиве многочисленные документы - прошения горожан в Тюменскую управу конца Х1Х – начала ХХ в на достройку и перестройку деревянных домов) свидетельствуют о широком распространении в жилом зодчестве различных веранд, балконов, террасок. Причем эти элементы имели место не только в городской застройке, но и в сельской, что подтверждают материалы Е.А. Ащепкова – фотографии, зарисовки, опубликованные в его известной книге «Русское народное зодчество в Западной Сибири» (М., 1950).

О том, как использовали «галдарейки» тюменские жители в начале ХХ в., оставила чуть ироничные, но добрые воспоминания писательница Н.А. Лухманова в своем очерке «В глухих местах»: «Галдарейка», выходившая на двор, представляла собой летом какой-то караван-сарай: на ней всегда что-нибудь сушилось и проветривалось, на перилах лежали перекинутые перины, пестрые груды подушек в персидских шелковых наволочках, болтались домотканые ковры из коровьей шерсти, красуясь зелеными, розовыми и голубыми собаками, тут же слонялись разные богомолки, нищие, старицы… «Галдарейка», выходившая в сад, летом вся обвитая диким виноградом и хмелем, посещалась только своими домашними, да близкими гостями. Тут, в укромном уголочке, стоял широкий протертый диван, перед ним стол створчатый, накрытый синим столешником и шкафик с висячим замочком. От затейливых куртин, расположенных звездами и планидами, шла приятная духовитость…»1.

Другой яркой особенностью памятника является декоративное фасадное убранство. Композиционные акценты здесь расставлены привычным образом. Большой вынос карниза с широким гладким фризом и пилястры создают четкое обрамление, в которое заключены наличники прямоугольных окон, декоративно разработанные в верхнем парадном этаже. На западном боковом фасаде привлекает внимание строенное окно, забранное в общий наличник. Как и в других случаях, наличники несложны по своей конструкции, зато их примечательной особенностью являются высокие подоконные щиты – главные «носители» резных орнаментов. Очелье решено просто, но изящно: гладкий неширокий фриз, прямой карниз с фигурным бороздчатым «кокошником» и миниатюрными балясинками служат хорошим завершением композиции, построенной на контрасте с декорированной подоконной доской. Обычные прямоугольные окна, снабженные такими наличниками, становятся очень стройными, сильно вытянутыми по вертикали и превращаются в доминирующий элемент фасада. Возникнув под влиянием классицизма (о чем свидетельствуют строгость и ясность композиционного решения, четкость членений), этот тип наличников приобрел в тюменском зодчестве оригинальное архитектурно-художественное качество благодаря ведущей роли подоконного резного панно. В своеобразном, подчеркнуто декоративном характере подоконного элемента во многом кроется секрет местного колорита деревянных зданий. По замечанию исследователя региональной архитектуры С.П. Заварихина, орнамент всегда имеет симметричную и даже центрическую композицию, что усиливает откровенно декоративную сущность подоконных досок. Действительно, этими досками всегда украшали дом, даже не пытаясь придать несвойственные им качества конструктивности или тектонической значимости.

Пышный растительный орнамент барельефной резьбы, заполняющий плоскость подоконного щита, по традиции изображает гибкие крестообразно сплетенные процветшие стебли с завитками и листьями – местный мотив, имевший некогда широкое распространение в тюменских домах. Однако в отличие от других зданий, орнамент здесь исполнен в технике накладной, а не глухой барельефной резьбы. Тем не менее, различаясь в художественно-технических приемах этот накладной орнамент трактовкой образа и формы – спокойной, сдержанной, с невысоким рельефом стилистически близок глухой резьбе. В этой связи коснемся некоторых особенностей такого декора в Тюмени.

По технике исполнения тюменская глухая резьба, как и сельских районов, представляет собой низкий рельеф (барельеф) и углубленный рельеф. Разным мотивам соответствует своя техника резьбы. Наиболее древняя – плосковыемчатая резьба по традиции связана с геометрическим солярным орнаментом. В центре доски, занимая главное ее поле, изображается лучистый овал, нередко в сопровождении сегментов солнышек по углам. Как и в крестьянской геометрической резьбе на бытовых предметах, основным структурным элементом архитектурного солярного орнамента является выемка трехгранной формы. Но древние мотивы в архитектурном декоре наделены особой выразительностью, пластически более активны. Резьба имеет характер очень крупного, сочного и четкого узора. Глубокие энергичные врезы, следуя друг за другом по кругу, рождают спокойную и уверенную игру светотени. Для усиления «скульптурности» изображение солнца заключалось в углубление – рамку, что сообщает ему дополнительный светотеневой эффект.

Важное место в глухой барельефной резьбе занимает стилизованный растительный орнамент. Он отличается особым благородством, особой стилистикой барельефной резьбы. Композиция рисунка прочитывается свободно: гибкие вьющиеся стебли образуют два пересекающихся в центре овала, внутри которых помещены стилизованные обобщенно трактованные листья. В месте пересечения овалов возникает фигура в виде уплощенного эллипса, заполненного легкой узорной сеточкой или цветочной розеткой. По сторонам от этого композиционного ядра симметрично расположены изгибающиеся стебли. Они также плавно заворачиваются у краев доски и обращаются к центру листьями. При сходстве орнамента, разнообразие растительного узора достигается за счет композиционной насыщенности его рисунка – величины овалов (с увеличением высоты доски овалы становятся более высокими, упругими), вариаций формы листьев и количества завитков, а также приемов глухой резьбы. В ней различаются пластическая и графическая манеры, которые нередко переплетаются друг с другом. На одних досках рельеф завивающихся стеблей снаружи жестко подрезался под прямым углом к фону, а изнутри моделировался с помощью косого по внутреннему контуру среза. При этом листья и завитки скруглялись с внешней и внутренней сторон. На других наличниках все элементы орнамента выявлены скругленным рельефом.

Как и в случае глухой резьбы в декоре рассматриваемого памятника общий рисунок растительного узора отличается стройным развитием, его богатая ритмическая структура, в которой господствуют овальные округлые линии, служит цели создания плавного законченного силуэта, благодаря чему растительный орнамент мягко расстилается по плоскости доски.

В свое время Н.Х. Шайхтдинова первой обратила внимание на четырехчастную или крестовую особенность такого орнамента. Проанализировав его структуру, она отметила близость ее четырехчастным композициям, широко применявшимся в прикладном искусстве Древней Руси домонгольского периода и крестовому древу средневековой Европы. Действительно, для мотива «флористического креста», связанного с древом жизни, можно найти немало соответствий в богатом скульптурном декоре романских храмов ХII – ХIII вв., например, в польских костелах, созданных при участии цистерцианцев (Свежава-Сендишова, костел св. Иоанна Крестителя; Коньск, костел св. Николая). Очень близкие иконографические аналоги прослеживаются среди орнаментов из Книги образцов начала ХIII в. (Вена. Национальная библиотека), опубликованных К.М. Муратовой в известной монографии. Если же учесть, что тема «флористического креста» получила особенное развитие в Европе после крестовых походов, то подобные орнаменты можно рассматривать как часть большой традиции, преданной с Востока средневековой Европе. По словам Б.А. Рыбакова, «крестообразная четырехчастная композиция стала устойчивейшим орнаментальным узлом у многих народов». Исследователь считает, что в Древней Руси корни ее уходят в языческие времена и не связаны непосредственно с христианским крестом; в подобных орнаментах дожило до Х1Х в. то, что было заложено в глубинах веков: осознание человеком пространства вокруг себя (ориентация «на все четыре стороны»), заклинание пространства (подобным композициям придавалась роль оберега), связь с жизненным началом. В свете всего вышеизложенного рисунок узора на подоконных досках тюменских наличников показывает пример синтеза древних и христианских представлений, создающих своеобразный синкретичный образ: символический крест – крестное древо – древо жизни. Древность этого мотива в народном искусстве подтверждается большим числом разновидностей его изображений.

Возвращаясь к памятнику, отметим, что интерес вызывает редкий в Тюмени узор глухой резьбы подоконных досок со стороны его бокового дворового фасада, дающий своеобразный вариант композиции на тему «древа жизни». Барельефное изображение здесь также «наложено» на строгую прямоугольную доску и заключено в рамку. Сдержанная резьба привлекает не пышностью, не внешними эффектами, а необычайной тонкостью проработки. При этом пространственные градации между планами едва ощутимы – высота рельефа не превышает 1см. Не ограничиваясь легкой округлой моделировкой, мастер оживляет рельеф различными мелкими штришками-линиями, декоративными насечками, отчего почти плоская резьба становится пластичнее и живописнее.

На старых неокрашенных подоконных досках отчетливо видно, как пластика орнаментальных форм сливается с выразительностью самого дерева; его слоистая текстура органично входит в «ткань» изображения и вносит в них дополнительный декоративный оттенок, неразрывно связанный с их рисунком.

По контрасту с верхним рядом окон наличники первого этажа выполнены скромными средствами. Их композицию образуют гладкий фриз с прямым карнизом и неширокая подоконная часть, оформленная простыми ромбическими накладками. Все окна снабжены филенчатыми ставнями – двухчастными на первом этаже и более нарядными, трехчастными, во втором. Со стороны заднего дворового фасада окна первого этажа выделяются архаичной колодной конструкцией и массивными одностворными ставнями.

Декоративный облик дома дополняют филенчатые пилястры, прикрывающие стыки бревен. Пропорции отдельных частей, окаймленных филенками, разные. Пилястра членится на четыре части, как бы повторяя пропорции классической колонны: нижнюю, более утяжеленную, имитирующую опорную базу, две средние с удлиненным полем и верхнюю – облегченных пропорций. Включенные в структуру фасада пилястры придают строгость, стройность и законченность постройке.

Планировка дома. В членении объема сруба отчетливо выражена схема внутренней организации помещений. Поперечные стены пересекаются продольной стеной, образуя таким образом в плане несколько самостоятельных разновеликих помещений. Эта планировка в членении капитальными стенами, одинаковая в обоих этажах, дошла без изменений. Два раздельных входа в этажи со стороны двора, небольшие сени, лестница на верхний парадный этаж и прихожая, расположенная в центре плана, обеспечивали удобную связь помещений. Не исключено, что каждый этаж первоначально использовался для одной квартиры. В интерьере из ценных элементов отделки отметим лишь лестницу с точеными балясинами.

Историко-архивный и библиографический список

ГУ ГАТО (Государственное учреждение Государственный архив Тюменской области) Ф. 1-и. Оп. 1. Д. 53; Д. 263; Д. 386; Д. 390; Д. 397; Д. 402.
Жученко Б.А., Заварихин С.П. Тюмень архитектурная. – Свердловск, 1984. Заварихин С.П. Ворота в Сибирь. – М., 1981.
Шайхтдинова Н.Х. Деревянная резьба Тюмени - Свердловск, 1987.
Искусствовед Е.М. Козлова-Афанасьева